Личности

7 парадоксов из жизни Альфреда Нобеля

7 парадоксов из жизни Альфреда Нобеля
Альфред Нобель

Нобель — бедное полуживое существо. Судьба этого великого человека соткана из сплошных парадоксов…

В данной статье мы расскажем о жизни гениального химика и изобретателя Альфреда Нобеля (1833—1896). Именно в честь «укротителя» нитроглицерина и создателя динамита и была названа одна из самых престижных мировых премий человечества — «Нобелевская».

«Нобель — бедное полуживое существо. Милосердному доктору следовало бы пресечь его существование еще при рождении. Основные добродетели: держит ногти в чистоте и никому не бывает в тягость. Величайший грех: не поклоняется мамоне. Единственное желание — не быть похороненным заживо. Важнейшие события его жизни: никаких» — такую парадоксальную автобиографию написал однажды великий ученый, талантливый бизнесмен и учредитель самой престижной из мировых премий. Судьба этого великого человека соткана из сплошных парадоксов…

О человеке, которого нигде не любили. Парадокс первый

1866 год. Сан-Франциско. С парохода, пришедшего из Европы, выгружают сотни ящиков с надписями «Не встряхивать! Фарфоровая посуда! Собственность Центральной тихоокеанской железной дороги». — Куда их теперь, мистер Смит? — спросил молоденький грузчик своего начальника. — Их повезут к горам Сьерра-Невады. Там строят туннель, хотят, чтобы поезда шли сквозь горную гряду. — Мистер Смит, да зачем же на строительстве столько посуды? — А там, может, и не посуда вовсе. Слыхал о шведе Нобеле, который торгует «взрывным маслом»? Рассказывают, что он продал душу дьяволу, и тот открыл ему свой дьявольский секрет.

Теперь Нобель делает взрывчатку и сам вроде как заколдован, ни за что не подорвется, а вот стоит кому-то другому дотронуться до этой адской вещи — пиши пропало! Президент запретил ввозить эту дрянь к нам, но кто же проверит, что там, в этих ящиках? А подрядчикам, им что? Жахнут «взрывным маслом», и готов туннель! А если кого, вот, к примеру, нас с тобой, заодно на куски разорвет — так то не их печаль. Да осторожнее, говорю, с ящиками-то! Не урони! Мистер Смит не ошибся — в ящиках под видом посуды на Дикий Запад, так же как и на другие стройки мира, пересылалось «взрывное масло», то есть нитроглицерин, произведенный господином Нобелем. Нитроглицерин был известен ученым еще до него. Но именно Альфред изучил свойства этой «адской штуки» и превратил ее в товар. Так он заработал свои первые миллионы. Вот только жертв действительно было немало…

В 1864 году взорвалась нитроглицериновая фабрика Нобеля — в тот день погибли восемь из девяти человек, присутствовавших в здании, включая младшего брата Нобеля — двадцатилетнего Эмиля. Девятым, спасшимся, был сам Нобель. И хотя его отца от горя хватил паралич, Альфред вовсе не прекратил своих экспериментов со взрывчаткой. Он верил, что этот взрыв — всего лишь трагическая случайность. Ведь он сам безнаказанно опускал бутылки с нитроглицерином в кипящую воду и разбивал их о каменный помост… Альфред был уверен, что, изобретя практичный детонатор, он совершенно «укротил» нитроглицерин.

Нобелевская премия

Нобелевская премия

Однако в руках других людей капризная жидкость по-прежнему взрывалась от малейшего сотрясения, нагревания, а иногда вообще без какой-либо видимой причины. Не прошло и года, как на воздух взлетел новый нитроглицериновый завод Нобеля в Крюммеле, потом — рудник, где использовали взрывчатку, потом — пароход, перевозивший продукцию Нобеля в Америку. Вот тогда-то и стали поговаривать о том, что Альфред продал душу дьяволу, а жители Стокгольма потребовали, чтобы он покинул их город. Некоторое время Нобель прожил на барже, отогнанной подальше в море, а потом решил покинуть страну. С тех пор его прозвали «самым богатым бродягой Европы». Домосед по натуре, Нобель имел какое-нибудь отношение, наверное, к каждой стране мира.

В Швеции родился, в России вырос, самая крупная из его лабораторий нашла пристанище в Германии, самый крупный завод — в Шотландии, дом — во Франции, вилла — в Швейцарии, усадьба — в Италии, но нигде ему не были рады. «Жизнь состоит из парадоксов. И обучить других людей не бояться нитроглицерина, а просто обращаться с ним правильно оказалось для меня несравнимо труднее, чем постичь тайну его детонации», — рассуждал Нобель. В один прекрасный день ему пришло в голову смешать нитроглицерин с окаменевшими водорослями, которые в изобилии можно найти на дне каждого крупного водоема, — так был изобретен динамит.

С тех пор на производствах Нобеля никаких трагедий не случалось. Ведь, если не зажечь шнур, динамит ни за что не взорвется. Впрочем, в Сан-Ремо, где Нобель купил усадьбу и оборудовал лабораторию, владелец соседнего имения и слушать не захотел о безопасности динамита. Пришлось Альфреду выкупить и имение соседа. «Ну что ж! Я могу использовать это как раздевалку для моих ежедневных купаний в море, — сказал Нобель, оглядев совершенно не нужный ему дом из 20 комнат. — Может, я даже войду в историю как самый расточительный житель Сан-Ремо».

О бессмертии. Парадокс второй

Войти в историю было самой сладкой мечтой всех мужчин-Нобелей начиная с XVII века. Году этак в 1650-м желание оставить свой след в истории толкнуло юного крестьянина Петера Олофссона из деревни Ноббелев идти пешком в Стокгольм поступать в университет. По примеру многих образованных людей своего времени этот шведский «Ломоносов» переменил свою фамилию на латинизированную: Нобелиус. Позже фамилия сократилась на один слог.

Жаждой славы был одержим и отец Альфреда — Эммануэль Нобель. В свою очередь проделав путь из глухой деревни до Стокгольма, он с блеском поступил на курсы в машиностроительное училище, несмотря на то, что даже не учился в школе.

У Эммануэля обнаружились замечательные инженерные способности, он изобрел плавучий мост, надувной матрас, многослойную фанеру и даже специальный гроб, из которого человек, впавший в летаргический сон и погребенный заживо, мог бы выбраться самостоятельно. Дело в том, что фамильное отношение к бессмертию было весьма неоднозначно: страх быть погребенным заживо так же передавался по наследству от Нобеля к Нобелю, как и желание обессмертить свое имя в веках. И больше всех, пожалуй, этим страхом был заражен Альфред.

Во всяком случае, только ему пришло в голову внести в завещание специальный пункт: «После того, как факт моей смерти будет квалифицированно установлен, на моем теле следует вскрыть вены, после чего кремировать».

Можно себе представить, какой ужас испытал он, преследуемый подобным кошмаром, наткнувшись в один прекрасный день в газете на… собственный некролог. Журналист просто перепутал Альфреда с его скончавшимся братом Людвигом — все братья Нобели были на удивление похожи друг на друга.

О пользе нитроглицерина. Парадокс третий

Все дети Эммануэля и Каролины Андриетты Нобелей уродились умными, но очень слабыми: недаром из восьми только четверо дожили до совершеннолетия. По мужской линии Нобелям неизменно передавалась грудная жаба. Альфред даже не мог учиться в школе, потому что кроме приступов удушья с ранних лет страдал еще ревматизмом, несварением желудка, болью в сердце, а из-за частых мигреней часами работал с мокрым полотенцем на голове.

Он был вполне привлекательным мужчиной: среднего роста брюнет, с умным и спокойным выражением темно-синих глаз. Остроумным собеседником. Щедрым и великодушным. При этом из-за вечных болезней жил замкнуто. Его единственным постоянным окружением были всевозможные медики. Ох уж и задавал он им работы! И больше всего Альфред удивил врачей в 1878 году, когда умудрился заболеть совершенно не свойственной богатым людям благополучной Европы цингой. «О нет! — сказал обнаруживший это доктор. — Ну почему, черт возьми? Цинга бывает у каторжников на рудниках или у путешественников, застрявших где-нибудь во льдах. Но вы, господин Нобель?» В довершение всех бед Альфред был болезненно чувствителен к еде, и прописанные доктором хрен и виноградный сок вызывали у него постоянные приступы тошноты. Усилились и проблемы с сердцем…

Когда больному сделалось совсем худо, врачи прописали ему… нитроглицерин, который незадолго до этого был признан лекарством. «Ну разве не ирония судьбы? Но даже нитроглицерин, в свое время сделавший меня богатым человеком, не смог сделать меня здоровым».

О богатстве. Парадокс четвертый

Он сочетал в себе несочетаемое: талант ученого и предпринимателя. Впрочем, став одним из богатейших людей своего времени, Альфред на удивление мало расстроился, узнав, что проворовались директора его французской компании и он фактически разорен. Подав заявление на один из своих заводов с просьбой принять его на место рядового химика, Нобель сказал: «Я мечтаю абсолютно удалиться от дел. Нет никакой причины для того, чтобы я, никогда не учившийся коммерции и ненавидящий ее всем сердцем, занимался этими делами, в которых я разбираюсь немногим больше, чем человек с Луны». Впрочем, поработать в свое удовольствие рядовым химиком ему так и не удалось: убытки оказались не такими уж значительными, и вскоре нитроглицериновая империя была восстановлена. Впрочем, к разорениям он всегда был готов.

В 1833 году, когда Альфред появился на свет, его семья была состоятельной, но уже через год их дом сгорел дотла вместе с наличными и ценными бумагами. Его отцу Эммануэлю пришлось по примеру многих шведов уезжать со своей захолустной и экономически отсталой родины в богатую Россию, в Санкт-Петербург. Там Нобель-старший во время Русско-турецкой и Крымской войн чудовищно разбогател на производстве подводных мин собственного изобретения. К слову, именно ему Россия обязана тем, что англичане (союзники турков) не захватили Санкт-Петербург: диковинный металлический шар, выловленный из воды и взорвавшийся на палубе, произвел на английских моряков такое впечатление, что они так и не решились войти в Финский залив.

Но в конце концов Севастополь пал, война была проиграна, император Николай I скоропостижно скончался, а новое правительство расторгло все контракты. Завод по изготовлению мин пошел с молотка, и Эммануэль Нобель покинул Санкт-Петербург почти таким же нищим, каким приехал шестнадцатью годами раньше. Два его сына — Людвиг и Роберт — остались в России. Со временем они стали «нефтяными королями» в Баку.

Альфред же поехал с отцом в Стокгольм и вскоре открыл свою первую нитроглицериновую фабрику. Нобель был весьма щедрым работодателем. Для своего персонала он возводил комфортабельные поселки с цветниками и фонтанами, строил школы и больницы, пускал транспорт для бесплатной доставки на рабочие места.

Многие считали его социалистом, но это было неправдой. Нобелю не нравилась ни демократия, ни монархия, ни какая-либо иная модель социального устройства. Он любил человечество, но только таким, каким оно, может быть, станет в далеком будущем. Современников же Альфред считал «сворой двуногих обезьян». При этом не верил в прогресс и недоверчиво относился к нововведениям. Не поддерживал он и идею предоставления избирательного права женщинам. «В конце концов, Альфред, ведь между мужчиной и женщиной совсем маленькая разница», — убеждал его один демократ на званом обеде. Нобель поднял бокал и провозгласил: «Господа, да здравствует маленькая разница!»

Ищите женщину. Парадокс пятый

Величайшая загадка Нобеля: почему физика и химия среди номинаций на его премию есть, а математики нет? Есть версия, что тут следует, как говорят французы, «искать женщину». Вроде бы была некая девушка, отвергшая любовь Альфреда Нобеля, предпочтя ему некоего математика. Здесь называют то француза Франца Лемаржа, то шведа Миттаг-Леффлера. Правда это или нет — доподлинно не известно. Но только факт остается фактом: Нобелю поразительно не везло в любви. Лет в тридцать пять он отчаянно влюбился в великую французскую актрису Сару Бернар и тогда, кажется, впервые задумался о женитьбе. Но его мать сказала, что любовь к актрисе не может принести счастья.

«У актеров нет собственной души, только их роли! Я знаю, во Франции к человеку, загубившему свою жизнь из-за женщины, относятся ссочувствием. На твоей родине, сын мой, такого человека считают болваном. А ты ведь все-таки швед», — написала сыну Каролина Андриетта. Вторую попытку жениться Альфред предпринял в 41 год. Его секретарша, 33-летняя графиня Берта Кински, была бы ему прекрасной женой: образованна, красива, знает толк в политике, искусстве и науке… Увы! Оказалось, в Вене у Берты уже был жених, барон фон Зуттнер. Со временем Берта фон Зуттнер возглавила движение пацифистов. Написала роман «Долой оружие!» и в 1905 году получила Нобелевскую премию мира.

Считается, что идею учредить такую премию подарила Альфреду именно она. Нобель был уверен, что после Берты уже никого никогда не полюбит. Во всех других женщинах ему виделись разнообразные изъяны: «Мне разговоры парижанок кажутся скучными, зато бывает очень прият но встретить умную и не совсем эмансипированную русскую даму, жаль только, что они с такой неохотой пользуются мылом». Но вот очередной казус: при всей своей разборчивости Нобель вдруг влюбился в заурядную немецкую фрейлейн, продавщицу из цветочной лавки. Говорят, именно эта история легла в основу знаменитой комедии Бернарда Шоу, написанной через 16 лет после смерти Нобеля. Речь идет о «Пигмалионе». Правда, в жизни, в отличие от литературы, чуда не произошло. «Галатею» звали Софи Гесс.

Ей было 26, Нобелю — 43 года. Он увез ее во Францию, снял квартиру на авеню Виктор Гюго и нанял компаньонку-француженку, чтоб Софи быстрее выучила язык и переняла парижские манеры. Но девушка оказалась слишком малообразованна, ленива и тупа. «На полстранице твоего письма не найдешь ни одного осмысленного слова!» — сердился Нобель. Софи наслаждалась жизнью, тратя деньги направо и налево. Она потребовала виллу в 15 комнат на модном курорте Бад Ишль — Альфред купил. Она постоянно делала долги — он платил. Она давала ему дурацкие поручения — то заказать платье, то купить шляпку и перчатки, то навести справки о том, какие в будущем сезоне будут носить чулки, — он исполнял. Но как только Софи заводила речь о свадьбе,

Альфред становился непреклонен. «Дорогое дитя. Ты славная девушка, но ты действуешь мне на нервы. Если бы я с самого начала был счастлив с тобой, то, возможно, ты и удержала бы меня. Теперь же ты пытаешься оживить любовь, которая справедливо считается вялой. Целую много раз. Любящий тебя Альфред», — так в письме он отразил одну из ее атак. Наконец Софи совершила чудовищную бестактность: ослепленная решимостью стать мадам Нобель, она принялась подписывать этим именем письма родным и друзьям Альфреда. Разозлившись всерьез, Нобель отослал Софи в Австрию, назначив ей очень хорошее содержание. А скоро она написала ему, что беременна, брошена и вся в долгах. Нобель положил на ее имя еще 150 тысяч австрийских флоринов — Софии и этого показалось мало. Теперь Нобелю досаждает некий Капи фон Капивара, венгерский ротмистр.

Представившись мужем Софи, он просит подарить им что-нибудь еще. Альфред велел швейцару прогнать наглеца, но в своем завещании все же отписал Софи фон Капивара годовой доход в полмиллиона шведских крон. После смерти Нобеля алчная немка не успокоилась: грозила его душеприказчикам публикацией якобы компрометирующей Альфреда переписки. Скандал замяли 12 тысяч флоринов, они были изъяты из фонда Нобелевской премии на выкуп 216 писем, и теперь ученые шутят: «Наука была бы богаче, если бы не одна алчная цветочница». Впрочем, Нобелевская премия осталась весьма значительной: сегодня каждый лауреат получает больше миллиона долларов.

Враг человечества. Парадокс шестой

«…Весь мой капитал должен быть внесен в особый фонд и помещен на надежное хранение. Проценты должны ежегодно распределяться в форме премий тем, кто принесет наибольшую пользу человечеству: одна часть тому, кто сделает наиболее важное открытие или изобретение в области физики; другая — в области химии; третья — в области физиологии или медицины; четвертая часть — тому, кто создаст в области литературы наиболее выдающуюся работу идеалистической направленности; пятая часть — тому, кто внесет наибольший вклад в дело, способствующее братству между народами, уничтожению или сокращению существующих армий. Мое особое желание, чтобы премию получал наиболее достойный, будет ли он скандинав или нет», — четким, разборчивым почерком написал Нобель в своем завещании.

«Изобретение динамита еще можно простить Альфреду Нобелю. Но только безусловный враг человечества мог придумать «Нобелевскую премию», — шутил Бернард Шоу (после того, как писатель стал Нобелевским лауреатом, его осаждали просители). Удивительно, но, когда Альфреда нестало и его завещание было вскрыто, человечество действительно вовсе не испытало трепетной благодарности к своему меценату. Наоборот. «Правые» возмущались «бесчувственностью господина Нобеля, нарушившего священные традиции передачи имущества законным наследникам».

«Левые» требовали «возвращения состояния, нажитого трудом рабочих, самим рабочим». Борцы за мир провозгласили: «Неэтично награждать за укрепление братства между народами деньгами, заработанными на взрывчатке». Шведские националисты считали: «Премией шведа должны награждаться лишь шведские ученые». Религиозные фанатики кричали, что нельзя принимать ничего в дар от человека, продавшего душу дьяволу. Даже в мире науки не одобряли идею, потому что сомневались в возможности справедливо выбирать лауреата.

Родственники Альфреда Нобеля обратились в суд с иском о признании завещания недействительным, ведь дядюшка Альфред даже не заверил свою писанину у нотариуса… На право рассмотрения дела Нобеля претендовали несколько государств, в один голос объявляя его, которого при жизни всячески старались изгнать, своим гражданином — очень уж соблазнительно было заполучить в собственную казну налоги с громадного наследства. Время шло, дни складывались в месяцы, а месяцы в годы. В конце концов Швеция была признана родиной Нобеля, и именно здесь стали рассматривать дело. Многие спешили поздравить родственников с возвращением капитала в семью, ведь на этом настаивал сам шведский король Оскар II.

Он даже вызывал из Санкт-Петербурга к себе на аудиенцию племянника Альфреда — Эммануэля Нобеля, сына Людвига. «Твой дядя поддался влиянию мечтателей о мире, в особенности женского пола. В любом случае ты обязан следить, чтобы сумасбродные идеи дядюшки не повредили интересам вверенных твоему попечению близких», — потребовал король. Эммануэль, ко всеобщему изумлению, ответил: «Ваше величество, я не хочу, чтобы достойнейшие ученые в будущем упрекали нашу семью в присвоении средств, которые по праву принадлежат им». После такой дерзости молодому предпринимателю пришлось спешно возвращаться в Россию, чтобы не быть арестованным за оскорбление короля Швеции.

Именно поддержка Эммануэля решила дело. И это при том, что русские Нобели теряли больше всех: учреждение премии означало изъятие и продажу акций Альфреда и фактически разорение всей нефтедобывающей империи. Через много лет Эммануэль объяснил свой поступок так: «Все Нобели ценят славу выше, чем богатство. Но никому из нас еще не удавалось сделать что-то по-настоящему выдающееся. А вот дядюшке Альфреду удалось!»

О выдающемся. Парадокс седьмой

«Мои награды мне дали не за взрывчатые вещества. Шведский орден Полярной звезды я заслужил благодаря своему повару, чье искусство угодило одной высокопоставленной особе. Французский орден я получил благодаря близкому знакомству с министром, бразильский орден Розы — потому что меня случайно представили бразильскому императору. Что же касается знаменитого ордена Боливара, то я удостоился его потому, что один мой знакомый хотел показать, как добываются ордена», — писал Нобель.

Под конец жизни он часто перебирал в уме свои достижения, тщетно выискивая среди них что-то действительно стоящее. Одним изобретением динамита в историю не войдешь — считал Нобель (и правда, кто, кроме нескольких специалистов, знает сегодня, в начале XXI века, имя Асканио Собреро? А ведь именно этот химик в свое время изобрел нитроглицерин). Что еще? За свою жизнь Нобель запатентовал 355 изобретений, среди них — барометр, манометр, холодильный аппарат, газовый счетчик, каучуковые шины для велосипеда, переключатель скоростей…

Смолоду увлекаясь литературой, сочинил несколько романов и пьес (и сжег все в приступе ипохондрии). Основал 93 завода в 20 странах. Удивительно, но этого ему казалось недостаточно! Хуже всего, что он был лишен самого естественного утешения — семьи, детей. Он привык называть виллу в Сан-Ремо «мое гнездо», а тут вдруг подумал, что в гнезде не живет одна птица, и попросил знакомых отныне именовать дом просто «виллой Нобеля».

«Мое сердце пусто, — писал Альфред. — И изобретательство для меня — единственная белая, а вернее, серая страница». В 1891 году он вышел из правления всех компаний и решил сосредоточиться на науке, чтобы напоследок создать что-то действительно грандиозное. Запатентовал еще несколько изобретений: новый способ изготовления соды, искусственного шелка, искусственных драгоценных камней… И способ исследования мочи сифилитиков. «Все не то! Слишком незначительно», — мучился Нобель. Он настолько отчаялся, что даже подумывал о самоубийстве, а в результате изобрел «бесшумную машину Альфреда Нобеля для самоубийства». Кстати, впоследствии послужившую прообразом электрического стула…

Нобель буквально не находил себе места. Он стал снова много ездить по Европе — почти бесцельно. Его черная карета с черными же лошадьми нагоняла на добрых людей страх: она двигалась совершенно бесшумно (особые шины, изобретение Альфреда), внутри горел свет (электричество вырабатывалось от трения колес о землю), и непонятно откуда доносился глухой голос (карета была телефонизирована для удобства связи седока с кучером). Апофеоз совершенства техники и человеческой безысходности!

И все же поздней осенью 1895 года Нобеля осенило: он же богат! Пусть сам он не слишком ценит собственные деньги, но они могут принести много пользы другим людям. Он отдаст человечеству состояние в обмен на долгую память и, может быть, если, конечно, повезет, искреннюю благодарность! Словом, Нобель сел и написал свое завещание.

Вскоре, 10 декабря 1896 года, шестидесятитрехлетний Альфред скончался от кровоизлияния в мозг. Его похоронили в Швеции, на семейном участке Нобелей Северного стокгольмского кладбища. В прощальной речи пастор сказал, что покойный был гражданином мира. Впоследствии многих людей называли так, но впервые это определение было дано именно Альфреду Нобелю.

Оригинал

Оставить комментарий